Это даже прочее, чем улица-фонарь-аптека. Пуризм – это «дважды два» от искусства. Никаких вам «горячо» и никаких «холодно». Французское «пур» очищено от чувств и эмоций.
Всё на стол! Всё на стол! … Что? И это – всё?! Да это больше похоже на «пур» английское»! Впрочем, дайте-ка лучше взглянуть. Итого: стакан гранёный (одна штука), бутылка из-под молока советского розлива (любопытно, из каких закромов?), три пробирки, пустой бокал и сосуд. Что ж, пропорции во всём соблюдены. А не это ли главное в вашем пуризме?
«Нет-нет, – ответите вы – ещё цвет!» Ах, да! Правильно. Цвет. Он передаёт только формы того, что у нас в кадре. Только формы. Ещё раз: чёткие, геометрические.
Дело в том, что…
… к концу девятнадцатого – началу двадцатого века в арсенале человечества было уже немало чудных механизмов. Польза, которую подразумевали они, вдохновила небольшую группу творцов на создание искусства, такого же функционального, но очищенного от излишеств, как машины. Первоначально в группу вошли лишь двое: архитектор Ле Корбюзье и художник Амеде Озенфан. Эти двое преследовали благородную цель. При помощи искусства избавить людей от эмоциональных потрясений. Поэтому один предложил выстроить простые вместительные дома с белыми стенами, а другой – увешать эти стены обескровленными натюрмортами.
Идеи нашего архитектора прижились. Подтверждение этому мы можем видеть в спальных районах наших городов. Что же касается Озенфана, он остался почти без последователей. Мало того. Его пуризму крепко досталось от критиков. Мол, слишком бесчувственно. И, дескать, слишком велика угроза для искусства. Ведь что может быть там далее по сценарию? Оруэлловский «1984»? Ну уж нет, увольте! Все разом ринусь снова архаично поливать холсты радужными красками…
При перепечатке материала, ссылка на Noircissant.com обязательна.